17 мая 2007 года, в день Праздника Вознесения Господня, в Москве в храме Христа Спасителя состоялось поистине историческое событие: торжественное подписание Акта о каноническом общении между Русской Православной Церковью Московского Патриархата и Русской Православной Церковью Заграницей. В этот день было подтверждено единство Русского Православия вопреки различным попыткам создать смуту в церковной среде. «Мы призваны преодолеть разделения XX века, порожденные в нашем обществе Гражданской войной, политическими конфликтами, социальными противоречиями», – говорил Патриарх Алексий II в преддверии Дня народного единства.[1]

Мы часто оказываемся в плену мифов, искажающих реальный исторический процесс. Официальная историография порой представляет одностороннюю картину прошлого. Да и нет большего искушения в историографии, чем вольно или невольно мифологизировать прошлое, представлять его таким, каким хотелось бы. Не миновала этой участи и Литва. В сознании наших современников зачастую рисуется либо могучий облик древней языческой Литвы, упорной в своей приверженности вере предков, отчаянно боровшейся с проникновением христианства, либо облик католического государства, толерантно, впрочем, относившегося к разным национальным и религиозным общинам, среди которых было и православие. Но так ли это?

Христианство в языческую Литву пришло извне. В 988 году, как известно, крестилась, т.е. приняла христианство, соседка Литвы Киевская Русь. Крещение Руси не означало, конечно, что вся Древняя Русь в одночасье стала христианской, но именно с этого момента началось интенсивное распространение христианства в пределах страны, и вскоре большая часть древнерусских земель озарилась светом Христова учения. В литовских землях ситуация была несколько иная. Языческие традиции были более развиты и стойки, поэтому язычество оказало здесь значительное сопротивление христианству.